Госдума не знает, что хочет узнать

Госдума не знает, что хочет узнать
Госдума не знает, что хочет узнать
0

Принятие Государственной Думой законопроекта № 1286415-8 (о внесении изменений в ФЗ-98 «О коммерческой тайне») — это не защита здоровья граждан. Это попытка исполнительной власти в лице Минздрава выполнение «указаний ВОЗ». Вместо выстраивания прозрачной системы техрегулирования нам выдали очередной популистский жест, замаскированный под заботу о гражданах.

Предыстория: как Минздрав умыл руки руками Госдумы

Прежде чем разбирать новый законопроект, стоит вспомнить политический контекст. Минздрав давно вынашивает идею тотального уничтожения легального рынка ЭСДН, действуя строго в фарватере глобальной антитабачной повестки. Но продавить прямой федеральный запрет в лоб не получилось. Экономический блок, здравый смысл и сопротивление бизнеса не позволили провернуть это одним махом.

И тогда была придумана гениальная по своей трусости схема. Через печально известный ФЗ-186 (ст. 5) право запрещать вейпы отдали регионам. Федеральный центр умыл руки: «Это не мы уничтожаем отрасль, это губернаторы на местах так решили!» Ответственность перекинули на субъекты, а сами спрятались за их спинами. А когда регионы, не разобравшись в юридических тонкостях, начинают запрещать всё подряд (как это было в Перми, где случайно запретили стики), из Москвы раздается визг: «Вы полезли не туда, мы имели в виду только жидкости!»

Вот эти люди, которые боятся взять ответственность даже за собственные ограничения, теперь лезут в физику и химию. Сначала Минздрав переложил ответственность за запреты на регионы. Теперь он пытается переложить ответственность за неисполнимые требования на бизнес, прикрываясь депутатами.

Юридический абсурд: обход 15-ФЗ

Главная проблема законопроекта лежит в плоскости юридической техники. Вместо использования инструментов Федерального закона № 15-ФЗ «Об охране здоровья граждан…», законодатель вносит правки в закон «О коммерческой тайне». Это прямое игнорирование п. 1 и п. 2 ст. 14 15-ФЗ, где прямо указано: регулирование состава и маркировки осуществляется исключительно через техническое регулирование.

Использование закона о коммерческой тайне для регулирования химических процессов — это правовой нонсенс. Более того, Минздрав умудрился провалить даже собственную компромиссную инициативу. В 2023 году они пытались реализовать свое право по п. 3 ст. 14 15-ФЗ: составить перечень веществ, «усиливающих никотиновую зависимость» и «повышающих привлекательность». Тогда бизнес-сообщество разнесло их аргументы в пух и прах: чиновники опирались на устаревшие данные исследований, в то время как отрасль предоставила свежие и актуальные контраргументы. А сами чиновники, столкнувшись с технологиями «солевого» никотина, и вовсе впали в ступор. Родить внятный документ они так и не смогли. Вместо создания нормального технического регламента депутаты пошли обходным путем, выполняя чужую волю.

«Усиление зависимости»: некорректный англицизм, ставший правовой фикцией

Отдельного внимания заслуживает формулировка про ингредиенты, «приводящие к усилению никотиновой зависимости». Это яркий пример того, как некомпетентный перевод англоязычных методичек превращается в норму закона.

В оригинальных документах ВОЗ и зарубежных регуляторов речь идет о терминах вроде enhancing addictiveness или increasing the abuse liability. Речь там идет о скорости формирования зависимости или о повышении вероятности ее возникновения. Но при дословном переводе на русский язык это превратилось в «усиление зависимости».

С точки зрения физиологии и медицины — это бессмыслица. Зависимость — это состояние, которое либо есть, либо нет. Нельзя «усилить» наличие зависимости, как нельзя усилить гравитацию. Можно лишь увеличить дозу, повысить скорость доставки никотина (например, с помощью солевого никотина со скорректированным pH) или сократить время от первой затяжки до регулярного употребления. Но законодатели даже не понимают разницы между этими понятиями.

В законе использован термин без метрологического определения. Что такое «усиление»? На сколько процентов? Как это измерить в цифрах? В каких единицах? Ответов на эти вопросы нет. Это превращает норму в инструмент субъективных трактовок инспекторов. Закон пишется буквами, а не эмоциями. Когда в нормативном акте появляется термин, который невозможно измерить, это означает лишь одно: норма создается не для правоприменения, а для создания почвы для волюнтаризма.

Жидкость не равна аэрозолю: они требуют не то, что нужно

Законопроект обязывает раскрывать состав жидкости. Однако потребитель вдыхает не жидкость, а аэрозоль. При нагреве до 200°C происходит пиролиз, и химическая формула вещества меняется. Требовать раскрыть состав жидкости для оценки вреда — это всё равно что судить о едкости дыма из печной трубы по надписи на заборе, даже если там лежат дрова. Законодатель сам не понимает, что именно он требует.

Историческая амнезия и цифры без источников

Самое интересное в этой истории — избирательная память регуляторов. Законопроект опирается на тревожные цифры, озвученные спикером Госдумы: рост числа пациентов среди подростков якобы составил 30%. Однако ссылки на конкретные исследования или медицинские публикации остались за кадром. Забота о детях выглядит лицемерно: основной канал доступа несовершеннолетних к никотину — нелегальный рынок и социальные сети, где контроль возраста и качественного состава продукции невозможен.

При этом ранее на пачках сигарет обязательно указывалось: «Смолы: 10 мг, Никотин: 0,8 мг». Это была информация о составе конечного продукта — дыма одной сигареты. Ее получали на Smoking Machines по стандартам ISO. Регуляторы четко осознавали: потребителя интересует, сколько никотина и канцерогенных смол попадет в легкие при горении, а не сколько органики в табачном листе.

Сейчас эта информация исчезла с пачек. Требование о раскрытии состава дыма отменили. Зато с завидным упорством требуют раскрыть состав сырой жидкости для вейпов. Для сигарет (где состав дыма смертельно опасен) требование убрали, а для ЭСДН (где состав аэрозоля нужно исследовать) — вводят. По этому закону сигареты тоже обязали раскрывать состав, но на пачках состава дыма мы по-прежнему не увидим. Регуляторы разучились отличать сырье от продукта его сгорания.

Профессиональный стыд: стандарты ISO существуют, но закон их не видит

Государство приняло норму, но не создало методику ее применения. В мировой практике давно существуют стандарты ISO/TC 126/SC 3. Российская Федерация является полноправным членом этих технических комитетов. Все эти международные стандарты (ISO 20768:2018, ISO 24197:2022, ISO 24199:2022, ISO 24211:2022) приняты на международном уровне, но ни один из них не легализован в виде национального стандарта (ГОСТ) в России.

Это ключевой момент: в действующем стандарте ГОСТ Р 58109-2018 нет требований к исследованию состава аэрозоля (эмиссии). Регуляторы сознательно игнорируют эту часть исследования, так как она искореняет демонизацию ЭСДН. В результате закон требует раскрыть состав жидкости, которую никто не вдыхает, при этом полностью игнорируя то, что потребитель реально потребляет.

В тексте закона № 1286415-8 нет ни одной ссылки на ISO. Ситуация с оборудованием абсурдна: Smoking Machines (для анализа дыма) в стране есть — во ВНИИТТИ и НМИЦ онкологии им. Блохина. А Vapour Machines (для аэрозоля по ISO 20768) в гослабораториях нет.

Роспотребнадзор сжигает жидкость в плазме газового хроматографа вместо того, чтобы использовать Vapour Machines по стандарту ISO 20768. Это все равно что проверять безопасность автомобиля, поджигая покрышки и измеряя токсичность дыма. Полученные цифры пугающие, но нерелевантные. Закон требует измерять аэрозоль, а измерить его нечем.

Предложение отрасли: контроль рецептуры вместо профанации

Законопроект № 1286415-8 создает лишь иллюзию регулирования. Он не защищает здоровье, а создает почву для волюнтаризма инспекторов и плодит правовые ловушки для бизнеса. Отрасль предлагает конкретное решение, которое базируется на международном опыте и жестком контроле:

  • Опора на ISO: Базировать методики тестирования на стандартах ISO/TC 126/SC 3.
  • Контроль производства: Перейти от контроля этикеток к контролю рецептуры через модель государственно-частного партнерства (ФЗ № 115-ФЗ) и государственную монополию на производство никотиновых растворов.

Введение монополии на растворы — это не национализация (как ошибочно посчитал Минфин в ответе от 27.03.2026), а механизм ГЧП. Государство задает жесткий стандарт чистоты (как для лекарств), контролирует pH и отсутствие примесей, а частный бизнес производит продукт по этой формуле.

Если регулятор хочет бороться с контрафактом, ему придется признать очевидное: контролировать этикетку бесполезно, нужно контролировать рецептуру. Пока же государство тратит ресурсы на борьбу со следствиями, игнорируя причины правового хаоса.

Источник и фото | безвреда.рф

Если вы нашли ошибку, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.


Еще интересное:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: